Кевин Уильямсон тридцать лет ждал этого момента. В 1996 году он написал сценарий, который перевернул жанр ужасов: убийца в маске резал подростков и цитировал «Хэллоуин» и «Пятницу, 13-е», а жертвы сами иронизировали над хоррор-клише. Теперь Уильямсон сел в режиссерское кресло, чтобы лично поставить точку в истории Сидни Прескотт. Но что-то пошло не по плану.
В седьмой части «Крика» Сидни (Нив Кэмпбелл) наконец обрела покой в тихом городке Пайн-Гроув: муж, дочь, никаких масок и ножей. Но Призрачное лицо, как плохая привычка, снова появляется на пороге. На этот раз маньяк охотится за дочерью Сидни, и матери приходится вспомнить молодость.
Вместе с ней в дело втягиваются Гейл (Кортни Кокс) и уцелевшие близнецы из прошлых частей. Все это вроде бы работает: есть ностальгия, есть кровавые сцены, есть старые лица. Но критики в один голос твердят: франшиза выдохлась.
На Rotten Tomatoes у фильма 47% «свежести» — это второй результат с конца за всю историю, хуже только у «Крика 3». На Metacritic — 39 баллов из 100 . Для сравнения: оригинал 1996-го до сих пор держит 7,4 на IMDb, а шестая часть — 6,4 . И седьмая с ее 6,1 выглядит бледно.
Самый серьезный провал — это раскрытие образа Призрачного лица. Не буду раскрывать подробности, но это, пожалуй, самое разочаровывающее раскрытие личности в серии, — говорят зрители.
The Daily Beast называет фильм «вялым и не слишком изобретательным», добавляя, что Призрачному лицу пора на покой. Variety иронизирует: Уильямсон обещал вернуться к корням, а получилось просто «базово». Редкие похвалы достаются Кэмпбелл, Кокс и кровавым сценам — их по-прежнему ставят качественно.
Главная ирония: Уильямсон создал франшизу, которая строилась на неожиданных поворотах. Тридцать лет спустя он выдал предсказуемый финал. Возможно, силы закончились не у Призрачного лица, а у сценаристов.
Ранее мы писали: Призрачное лицо бьет ножом: все части «Крика» — от худшей к лучшей
